Предыдущая Следующая
Натурализм в кино представлен двумя великими творцами
Натурализм в кино представлен двумя великими творцами,
Штрогеймом и Бунюэлем. У них создание изначальных миров может проявляться в
весьма разнообразных локальных формах, как искусственных, так и естественных: у
Штрогейма это вершина горы в «Слепых мужьях», хижина колдуньи в «Глупых женах»,
дворец в «Королеве Келли», болото из африканского эпизода того же фильма,
пустыня в конце «Алчности»; у Бунюэля — павильонные джунгли в фильме «Смерть в
этом саду», салон в «Ангеле истребления», пустыня со столпами из «Симеона
Столпника», сад с раковинами и камнями из «Золотого века». Даже будучи
локализованным, изначальный мир остается переливающимся через собственные края
местом, где проходит действие всего фильма, то есть он представляет собой мир,
обнаруживающийся в глубине столь выразительно описанных социальных сред. Ибо
Штрогейм и Бунюэль — реалисты: никто другой не описывал среду с таким
неистовством и такой жестокостью, среду с двояким социальным разделением: на
бедных и богатых, а также на «хороших людей» — «плохих людей». Но описаниям их
придает такую силу именно манера соотносить черты подобных сред с изначальным
миром, который клокочет у их основания и продолжается под ними. Этот мир не
существует независимо от детерминированных сред, а, наоборот, пробуждает их к
существованию вместе с характерами и свойствами, возникающими в самых верхних
его слоях или, скорее, в еще более страшных глубинах. Изначальный мир
представляет собой начало мира, но также и конец света, и неотвратимое
скатывание по наклонной плоскости от первого ко второму: именно он влечет за
собой среду, но еще он делает из нее среду закрытую, абсолютно замкнутую, либо
приоткрывает ее по направлению к смутным надеждам. Труп, выброшенный на свалку,
— образ, общий для фильмов «Глупые жены» и «Забытые». Среды непрестанно
рождаются из изначальных миров и вновь туда возвращаются; и едва они успевают оттуда
выйти в виде уже обреченных и испорченных набросков, как наступает пора совсем
бесповоротного возвращения (если, конечно, они не получают избавления, которое
само может исходить разве что от этого возвращения к истокам). Таково болото из
африканского эпизода «Королевы Келли» и, в особенности, из киноромана
«Пото-Пото», где влюбленных подвешивают, связывают лицом к лицу, и они
дожидаются выхода крокодилов: «Здесь <...> нулевая широта. <...>
Здесь нет традиций и никто не ссылается на прецеденты. Здесь <...> каждый
действует согласно сиюминутному импульсу <...> и делает то, что побуждает
его делать Пото-Пото. <...> Пото-Пото Предыдущая Следующая
|